– Я должен был делать в Сан-Диего доклад, – в конце концов снизошел он до объяснений. – В последнюю минуту выяснилось, что я ехать не могу, и я попросил брата занять мое место. К сожалению, мое имя, видимо, осталось в списке пассажиров. Самолет принадлежал нашей компании, так что, видимо, никто не удосужился сделать поправку.

– Твой б-брат занял твое место в самолете? – заикаясь, переспросила Брук. – Ты хочешь сказать, что это Эндрю погиб при крушении?!

– Да.

Если до этого момента Брук была бледна, то теперь лицо ее посерело. Она ни за что на свете не хотела бы встретиться с суровым гневным взглядом Моргана и поэтому уставилась на Тони, ухватившись за его руку в инстинктивной мольбе о поддержке. Он подтолкнул ее к единственному креслу, стоящему в просторном холле, но было уже поздно. Лицо его начало расплываться, так что ей пришлось опустить голову к коленям, чтобы справиться с беспамятством, подступавшим к ее сознанию.

Ей не было даровано даже нескольких секунд блаженного забытья. Головокружение прошло почти мгновенно. Тони был само внимание: клохча, словно курица-наседка, он увел Брук из холла к себе в кабинет. Усадив ее в кожаное кресло, он сразу же ушел, пробормотав что-то Моргану перед тем, как закрыть за собой дверь.

Брук заставила себя сесть прямее и не отвела глаза, встретившись с гневным взглядом Моргана. Она прекрасно знала причину его ярости.

– Выпей это, – отрывисто приказал он, подавая стакан с водой.

Она поспешно сделала несколько глотков, потому что при этом можно было молчать. Конечно, Морган неправильно истолковал причину ее потрясения. Ему не понять той сложной смеси страха, отчаяния и облегчения, которую она почувствовала, услышав о смерти Эндрю.

– Два года! – сказал Морган. Казалось, слова вырываются у него помимо его воли. – Ты не видела его два года, но чуть не упала в обморок, когда услышала весть о его гибели. Господи, Брук, если ты так сильно его любила, то почему ты не вышла за него замуж?